«Ученый совет филфака МГУ заявил о разгроме образования»

Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Яндекс

Члены ученого совета филологического факультета МГУ выступили с заявлением протеста против политики «разгрома российского гуманитарного образования», которую проводит Минобрнауки.

Обращение филологов - декана Марины Ремневой, заместителей декана и заведующих кафедрами, профессоров и доцентов, кандидатов наук и докторов опубликовано на сайте "Православный мир". Оно было единогласно принято на заседании ученого совета 22 ноября. Подписанты выражают недоверие чиновникам всех уровней, которые разрабатывают и реализуют такую образовательную политику и требуют начать широкую дискуссию о выходах из сложившейся ситуации.

Они также требуют предать гласности информацию, которая позволит "оценить эффективность деятельности Министерства образования за последние двадцать лет и уровень нанесенного им ущерба". Речь идет о данных о количестве закрытых школ, о размерах финансирования программ Минобрнауки и о результатах ЕГЭ.

По мнению членов ученого совета филфака, катастрофа в образовании уже произошла, потому что власть "сознательно и целенаправленно конструировала это "качественное обновление образовательной ситуации"". В недавно утвержденной правительством программы развития образования до 2020 г. единственный качественный показатель оценки уровня образования базируется на результатах ЕГЭ и рассчитывается как «Отношение среднего балла ЕГЭ (в расчете на 1 предмет) в 10% школ с лучшими результатами ЕГЭ к среднему баллу ЕГЭ (в расчете на 1 предмет) в 10% школ с худшими результатами ЕГЭ», отмечают они. Русская классическая литература уже не выполняет роль культурного регулятора образовательного процесса, уровень ее преподавания резко упал, учащихся больше не стремятся учить мыслить самостоятельно и излагать свои мысли, создаются условия для деградации учительского корпуса: "естественно предположить, что цель такого среднего образования — создание потребителя, "управляемой массы", - делают вывод филологи. Филологическое образование сворачивается и в вузах как "ненужное", пишут они. Также за образовательной политикой преподаватели филфака видят «стремление власти снять с себя возможно большую часть обязательств по финансированию образования, а в перспективе сделать его частично или полностью платным».

Власти реализуют свою политику, создавая "подконтрольные и хорошо финансируемые вузы", которые должны были выдвинуть программу образовательных реформ. Авторы обращения отмечают, что "эту роль, в основном, сыграла ВШЭ". Также в числе инструментов властей они упоминают "конструирование подконтрольной группы "инновационно мыслящих" педагогов" и иных представителей общественности, которой был предоставлен режим наибольшего благоприятствования как в СМИ, так и в структурах, подконтрольных Министерству образования. Сложившуюся в СССР систему взаимоотношений школ и университетов власти пытались дискредитировать как коррупционную, отмечают члены ученого совета. Также они упоминают объявление "неэффективными" с точки зрения Минобрнауки ряда гуманитарных вызов, в числе которых РГГУ и Литинститут. По мнению филологов, эти вузы признали "неэффективными" по "анекдотически неадекватным критериям", разработанным ВШЭ, и это тем не менее нанесло их репутации существенный урон. В обращении говорится, что вследствие образовательной полиции уровень коррупции не снизился, а резко вырос, а ЕГЭ в нынешней форме позволяет поступать в вузах "откровенно неграмотным" абитуриентам.

Одной из причин выбора такой образовательной политики преподаватели МГУ считают понимание властей, что «управление общественным сознанием осуществляется тем легче, чем ниже уровень образования».